СМС-ки
   
Пейджер выключен!
Страницы: (2) [1] 2  (Показать последнее сообщение или до конца темы)  
Фильтр авторов:       показать     скрыть    
  Закрытая темаСоздание новой темыСоздание опроса

> "Но ты так хорошо это спрятал", Linda S. "Физическое и сексуальное насил Текстовая версия этой страницы  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



Линда С. "Но ты так хорошо это спрятал"
Linda S. "But You Hide It So Well"

Перевод с английского спикерского выступления Линды С., которое состоялось 17 февраля 1988 года на 4-й Ежегодной Национальной Конференции ВДА в Сан-Франциско.



Я социальный работник и с 1973 года работаю с детьми, подвергшимся сексуальному насилию. Последние четыре года я занимаюсь несовершеннолетними, совершившими сексуальные преступления. Сегодня утром я хочу рассказать вам о некоторых типах поведения, которые присущи жертвам физического или сексуального насилия, а также о тех чувствах, которые скрываются за этими типами поведения. Я сама взрослый ребёнок алкоголиков, кроме того, я пережила продолжительное сексуальное и физическое насилие.
Не знаю, есть ли здесь кто-нибудь, кому доводилось слушать мои выступления раньше. Обычно я стремлюсь…ну как бы так сказать, контролировать своё выступление. Хочу верить, что это дают о себе знать годы моего католического воспитания. Я рассказываю, как рассказывают монахини на уроках, поэтому мне бы хотелось сначала пройти по подготовленному материалу, а потом, я обещаю, у нас будет много времени всё обсудить и задать вопросы. Вот если у нас получится всё сделать в таком порядке, будет очень здорово.
Для начала приведу несколько фактов о сексуальном и физическом насилии над детьми в этой стране. Сегодня каждая четвёртая маленькая девочка становится жертвой сексуального насилия ещё до момента своего 18-летия. Раньше считалось, что с мальчиками подобное происходит в одном случае из шести, однако последние исследования показали, что риски одинаковы. И то же самое вижу я. Несколько лет я руководила отделением по проблемам сексуального насилия крупной психиатрической лечебницы в районе Бостона. Я не встретила ни одного мальчика в возрасте от 13 до 19 лет, который бы лечился в клинике только по поводу пережитого им сексуального насилия. Многие несовершеннолетние, совершившие преступления сексуального характера, сами были жертвами таких преступлений, но не было никого в этом возрасте, кто обратился в клинику только как жертва. Ну, я думаю, причина здесь не в том, что мальчики реже подвергаются насилию, когда становятся старше. Дело не в этом. Я считаю, что с возрастом мальчикам всё труднее говорить о пережитом насилии, подробно рассказывать. Вот с чем мы имеем дело.
Итак, каждый четвёртый ребёнок становится жертвой сексуального насилия, и ведь мы говорим только о зафиксированных случаях. Такая статистика охватывает очень широкий круг преступлений. Начиная с эксгибиционизма, публичной эякуляции, контакта без прикосновений, когда ребёнок может убежать и рассказать обо всём, и заканчивая продолжительным инцестом, вовлечением в детскую проституцию или порнографию и изнасилованием. 40% жертв изнасилования моложе 20 лет. Похоже на эпидемию.
Все перечисленные преступления несут детям вред разной степени. Все они травмируют детей. Безусловно, все дети должны быть ограждены от этого.
Теперь хочу сказать о физическом насилии и лишении детей внимания и заботы: за год в этой стране фиксируют более полутора миллионов случаев физического насилия и лишения детей внимания и заботы. И вот это тоже эпидемия. Вообще меня приглашают на такого рода конференции, потому что существует клубок тесно связанных между собой проблем: первая – опекун злоупотребляет алкоголем или наркотиками, вторая – физическое насилие в семье, третья – сексуальное насилие, наконец, четвёртая проблема – лишение внимания и заботы. Когда мы сталкиваемся с одной из четырёх, нужно искать и другие. Я не хочу сказать, что если в семье есть какие-то трудности, то непременно появятся все названные проблемы. Но, разумеется, если опекун злоупотребляет алкоголем или наркотиками, возникает очень благодатная почва для сексуального насилия. Или если в семье было сексуальное насилие, очень часто к нему добавляется и физическое. Ну мы обо всём этом ещё подробнее поговорим.


Это сообщение отредактировал Damien - 22.09.2013 - 20:41
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



Теперь я хочу дать точное определение сексуальному насилию над детьми, потому что, мне кажется, с физическим насилием всё гораздо очевиднее. А вот термин "сексуальное насилие" понимают неправильно.
Чем дольше я работаю в этой области – скоро будет 15 лет – так вот, чем дольше я работаю, тем больше я убеждаюсь, что сексуальное насилие над детьми - это неверный термин. Он вводит людей в заблуждение. От него возникает множество проблем. В работе с жертвами сексуального насилия самое трудное – это убрать секс из сексуального насилия. Очень тяжело помочь этим людям увидеть, что призошедшее с ними не имеет ничего общего с сексом, с интимной близостью между двумя равными людьми, давшими своё согласие, способными нести ответственность перед друг другом. Как эти двое чувствуют себя во время секса - абсолютно чуждо ощущениям детей. То, что в такой ситуации происходит с ребёнком, называется злоупотреблением властью. И я считаю это более корректным термином. Он относится и к физическому насилию. Так вот, это - злоупотребление властью. Это большой человек домогается маленького.

Мы многое знаем о таких преступниках. Во-первых, люди, развращающие малолетних детей, часто в своём эмоциональном развитии останавливаются на очень раннем этапе. Внутри им примерно от двух до четырёх лет. Так что у них может быть большое тело, это может быть подросток или взрослый, мужчина или женщина, но то, как они взаимодействуют с людьми, особенно в межличностных отношениях, говорит об их очень маленьком возрасте.

Некоторые преступники живут двойной жизнью и преуспевают в различных сферах: они могут много зарабатывать, проявлять активность в церкви или в своей общине, могут быть хорошими профессионалами, но в плане межличностных отношений, эмоциональной близости, в плане способности поддерживать близкие отношения с ровесником оказывается, что у них нет нужных навыков. Они словно застряли в младенчестве.
Преступника влечёт относительное бессилие ребёнка. Внутри преступник ощущает себя опустошённым, беспомощным и неполноценным. Возможно, он компенсирует это чрезмерной уверенностью в себе, да чем угодно, но глубоко в душе он чувствует себя совсем маленьким. Поэтому дети не только психологически близки таким людям, они не просто их эмоциональные ровесники, но, кроме того, преступник в ребёнке находит человека, который всё-таки меньше него самого. Тогда становится неважно, насколько опустошенным, насколько беспомощным преступник ощущает себя, ведь рядом есть кто-то, кто всегда будет ещё меньше, всегда будет ещё более неприспособленным, ещё более слабым, кто никогда не возложит на преступника тех обязательств, которые мог бы возложить ровесник. И это очень безопасно. Так что для растлителя всё начинается с власти.
У меня есть коллега со Среднего Запада, она придумала прекрасный афоризм: «Представь, если я огрею тебя скалкой по голове, ты назовёшь меня поваром?» Только потому, что некоторые люди, злоупотребляя властью, пользуются гениталиями, мы не можем считать это сексом.

Идём дальше. Огромное значение имеет сексуальное удовлетворение, которое получает преступник. Жертвы сексуального насилия видели, как хорошо себя чувствует растлитель, как весь мир вокруг него словно преображается. Сексуальное удовлетворение становится очень важным, и оно не даёт остановиться. Но всё же это побочное развлечение. То есть оно приходит позже. Изначально, как правило, растлитель не догадывается, какое сексуальное удовольствие он получит. Для него всё начинается с власти. Вот это первичная причина. Когда ему нужно чем-то заполнить свою внутреннюю пустоту, почувствовать себя больше другого человека ценой жизни этого человека. Но и сексуальное удовлетворение может быть немаловажным.

Когда я так объясняю происходящее, когда я показываю, что сексуальное насилие - это злоупотребление властью, я вижу, как это действует на самих преступников. Потому что термин сексуальное насилие сбивает их с толку. Большинство из них – и взрослые, и несовершеннолетние – считают, что секс это грязно, секс это плохо, секс – это нечто отвратительное, секс нужно запретить, его нужно тщательно скрывать. Очень часто я составляю заключения для суда, так вот хотела бы я получать по доллару за каждого преступника, от которого я слышала: «мастурбировать куда хуже, чем то, что я натворил» или «если бы у меня была интрижка, вот это было бы действительно страшно, а то, что я сделал, не так отвратительно». То есть для них характерно крайне негативное восприятие сексуальности. У них извращённый взгляд на вещи. Когда они слышат о том, что надругались над сексуальностью ребёнка, извратили понятие секса, они думают примерно так: «Я испортил то, что само по себе плохо. Ничего страшного. Вот невидаль? В чём проблема, отстаньте от меня».

«Я испортил то, что само по себе плохо. Ничего страшного». Такое извращенное понимание живёт в самой нашей культуре. Мы думаем, что можно застрелить уголовника в подземке, можно поймать и избить нациста, можно насиловать насильников в тюрьме. Можно плохо обращаться с тем, что само по себе плохо, и за это не придётся отвечать. И не нужно прорабатывать свои чувства, не нужно искать другие пути решения проблемы.
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



Так вот, с растлителями мы говорим о том, что они извратили понятие власти, что они не умеют правильно с ней обращаться. А люди любят власть - и подростки, и взрослые. Всем она чрезвычайно дорога. Для растлителя это означает, что он надругался над тем, что само по себе прекрасно, что он больше всего ценит. Тут мы попадаем прямо в цель - становится понятно, что произошло и каковы последствия.
Итак, эти термины крайне необходимы. Они относятся и к физическому насилию. Иногда я объясняю, как в семье злоупотребляют властью, на примере цепной реакции. Представим мужчину… вот в семье есть взрослый мужчина. Положим, он устроился на трудную работу, босс к нему несправедлив. Он приходит домой и вымещает свои чувства на женщине. Что он делает? Он её бьёт, потому что расстроен. Он переносит свой гнев с работы на неё. Что же, женщина сама не в восторге от побоев, в конце концов, она не имеет отношения к его проблемам. Она вымещает это на старшем ребёнке. Бьёт его. А он бьёт среднего, средний бьёт младшего, а младшему остаётся бить домашнего питомца. В итоге их кот убивает мышку.
Я хочу сказать, что это цепная реакция. Вы просто сбрасываете негатив на следующего за собой, вы не способны направить его на его источник. В семье нет возможности, нет механизма справляться с этим. Так происходит и в случае сексуального, и в случае физического насилия.
Специалисты по биоэнергетике говорят, что физическое насилие пронизано сексом, и я склонна согласиться. Думаю, так и есть. Как физическое, так и сексуальное насилие основано на сексуальной энергии, которая должна быть направлена на взрослого человека и обычно высвобождается в здоровых сексуальных отношениях между двумя взрослыми людьми. Когда же это невозможно, разрядка энергии происходит через физическое насилие. Энергия долго копится, пока в конечном итоге не прорывается наружу.
Если посмотреть на всё разнообразие форм физического насилия над детьми, можно заметить, как часто в нём присутствует сексуальная составляющая. Детям даже делают инъекции ботокса. Физическое насилие нередко носит ритуальный характер. И тогда в нём тоже есть сексуальный оттенок. То есть, между различными формами насилия больше общего, чем кажется на первый взгляд.
Идём дальше. Если когда-нибудь станет известно истинное положение дел, наверняка выяснится, что 85% растлителей составляют мужчины, а около 15% - женщины. Такое соотношение я наблюдаю годами. Тут работает моя интуиция. Не стоит ожидать равного деления. Всё же женщин больше, чем нам хотелось бы. Хотя официальные исследования говорят, что среди преступников, совершивших преступления сексуального характера, женщин всего 3%. Я считаю, это заниженные данные.
Есть разница между тем, как действуют мужчины и женщины. Я поясню. Мужчины очень … ну, они как бы заставляют ребёнка «выбирать» между двумя вещами: «Сделай это, а не то…». Здесь может проявиться очень много агрессии и насилия. А вот с маленькими детьми преступники чаще всего пытаются обыграть сексуальное насилие, как особые доверительные отношения. «Все папочки любят, чтобы их девочки так делали». «В эту игру играют самые лучшие друзья». «Только мы с тобой, одни против всех». «Так ты станешь членом тайного клуба». Они дурачат детей, убеждают, что всё это лишь часть нормальных отношений.
А потом что происходит? Где-то с девяти до двенадцати лет дети усваивают огромное количество информации о действительно нормальных отношениях. И вот тогда мы начинаем понимать происходящее. Мы, например, замечаем, что Билл Козби в своём сериале про счастливую чернокожую семью почему-то не делает это со своими детьми. На рекламных плакатах мы не видим, как взрослые занимаются сексом с детьми, демонстрируя при этом какой-то замечательный товар. Может иногда нечто подобное и есть, но не слишком часто. Так мы замечаем разницу, так начинаем задумываться: может, происходящее в моей семье не так уж нормально, может, у нас не всё в порядке?
Женщины стараются, чтобы сексуальное насилие с их стороны выглядело как уход и забота. «Сейчас я тебе помогу, я буду ласкать тебя там, пока ты не заснёшь, и тогда тебе не приснится плохой сон». «Так я приучаю тебя к горшку». «Доктор сказал, что я должна так делать». И тому подобное. А ведь детям легче понять, что такое нормальные отношения, нежели узнать, как должна проходить нормальная гигиеническая процедура. Поэтому сексуальное насилие со стороны женщины чаще всего остаётся нераскрытым. А если всё-таки о нём становится известно, женщины отвечают так: «Понимаете, дети всё перепутали. Сейчас много говорят о сексуальном насилии по телевизору и в школе, дети просто не могут разобраться. Я же на самом деле ухаживаю за ними. Это была просто гигиеническая процедура, никакого секса». А на деле оказывается, что все гигиенические процедуры в этом доме давно превращены в сексуальную забаву. Из-за этого распознать женское сексуальное насилие куда сложнее. И говорить о нём тоже трудно. И нужно как-то менять эту ситуацию.
Ещё о растлителях мы знаем, что им нужно долго готовиться и хорошо планировать свои поступки. Не бывает спонтанного сексуального насилия.
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



С физическим насилием всё немного по-другому. Думаю, оно бывает спонтанным - можно ударить ребёнка сгоряча. Однако, не стоит забывать, что люди, применяющие физическое насилие, зачастую много времени и энергии тратят на то, чтобы уговорить детей никому ничего не рассказывать. Ровно так же ведут себя и растлители. В общем, физическое насилие не всегда чисто импульсивно, бывает, его долго планируют. Есть такая мысль – и это очень опасная мысль, – что сексуальное насилие в семье это способ приспособиться к специфическим семейным отношениям. Некоторые думают, что каждый член семьи – жертва, все сговариваются и что-то тайно замышляют, и у каждого поступка есть двойное дно. Понятно, что это не так. Нельзя придумать хуже. Мне кажется, на пути к выздоровлению мы часто мучаемся вопросом: кто из членов семьи виноват в том, что такое могло случиться?
Мы кое-что знаем о сексуальном насилии внутри семьи. 80% растлителей жили с этой проблемой задолго до того, как завели семью. У 80% из них была эта проблема ещё до того, как у них появилась семья! Я вспоминаю слова Эмили Колман: «Вопрос стоит так - дисфункциональные семьи создают растлителей, или растлители создают дисфункциональные семьи?» Я думаю, здесь работает многоступенчатая схема. Люди с такой проблемой выбирают специфических партнёров. Особенно часто они стараются стать приёмными отцами, найти женщину, у которой есть дети определённого возраста. Они ухаживают за такими женщинами, пока, наконец, не съезжаются с ними и не получают безграничный доступ к их детям. Всё это долго и тщательно продумывается.
Идём дальше. 50% взрослых растлителей стали заниматься этим ещё до совершеннолетия. Ещё подростками они стали причастны к преступлениям сексуального характера. Оставшиеся 30% во время мастурбации для достижения оргазма возбуждали себя девиантными образами. То есть их фантазии были связаны с жестокостью, изнасилованиями, растлением детей. Все эти фантазии заканчивались оргазмом. Вообще, оргазм - это самая лучшая морковка из доступных, это вот даже лучше, чем m&m's, намного лучше. (Смех в зале). Знаете, если бы нашёлся кто-то, кто смог бы привязать ощущение оргазма к отказу от курения, этот человек заработал бы кучу денег, он бы сделал карьеру на этом. Ничто лучше оргазма не заставит человека раз за разом возвращаться к определённым поступкам. Нет средства эффективнее. И происходит следующее: в своих фантазиях люди снова и снова переживают эти образы, их новизна исчезает. Многие растлители говорили мне, что в конце концов они «набрались мужества» воплотить эти образы в жизнь.
Итак, всё сказанное верно для 80% взрослых растлителей. Неважно кто это: ваш дядя, дедушка, отец, двоюродный брат или просто близкий родственник. Можете быть уверены: у него была эта проблема задолго до того, как вы появились. Даже когда речь заходит о несовершеннолетних растлителях, даже когда это брат и сестра, я упорно стараюсь донести одну мысль: у сексуального насилия может быть тысяча объяснений, но нет ни одного оправдания. К несчастью, в этой стране живут миллионы маленьких мальчиков и девочек, родители которых зависимы от алкоголя или наркотиков, они истязают своих детей физически и сексуально, лишают их внимания и заботы. Но эти дети, вырастая, сами не становятся такими. Многие люди проходят через этот ужас, но сами не причиняют вред окружающим. Какова ваша история? Когда и где вы сделали свой выбор? Нужно быть очень осторожными и не пытаться обосновать насилие внутрисемейными отношениями.
Есть ещё один миф, связанный с сексуальным насилием. Считается, будто женщины несут ответственность за отцов-растлителей. Якобы равнодушие женщины становится причиной сексуального насилия. Или же женщина потворствует растлителю. Но это абсолютно неверно. Разумеется, если в семье есть сексуальное насилие, если долгое время его удавалось держать в тайне, и, особенно, если оно касалось одного ребёнка и продолжалось длительное время, мы в целом можем сказать, что да, действительно, второй родитель не обращал на ситуацию должного внимания, не заботился о ребёнке, не защищал его. Можно сделать такое обобщение. К тому же в семьях с физическим и сексуальным насилием взрослые и дети меняются ролями. Когда я разговариваю с детьми, я говорю им, что в их семье всё словно перевернулось с ног на голову. Так, в семьях, где нет подобных проблем, родители заботятся о физическом и моральном благополучии своих детей. Зато в семьях, где подобное существует, всё наоборот: дети должны заботиться о моральном и физическом благополучии родителей. Поэтому зачастую родитель, непричастный к насилию, действительно проявляет недостаточно внимания и заботы по отношению к ребёнку. Кроме того, если и сам ребёнок считает, что заботиться о маме с папой – его обязанность, он не станет беспокоить родителей своими чувствами. Видя, что родители не могут разобраться с собственными переживаниями, он вряд ли станет добавлять к этому свои. Так что очень часто за спиной второго родителя происходят страшные вещи. Иногда эти люди сами могут злоупотреблять алкоголем или наркотиками. Но всё это не делает их ответственными за поступки тех, кто физически и сексуально истязает ребёнка. Да, они несут ответственность за то, что не заботятся о своих детях, за то, что не проявляют к ним должного внимания. Но многие люди состоят в браке или вступают в длительные отношения с теми, кто не способен ухаживать и заботиться о других, и тем не менее они не начинают растлевать детей. То есть здесь нет взаимосвязи. Но в случае сексуального насилия действительно очень просто во всём винить мать, искать в ней причину поступков растлителя. Любопытно, что, когда растлителем является мать, никто не говорит: «Как же отец мог такое допустить?» Когда же мужчина растлевает ребёнка, мы слышим: «Как же мать позволила такому случиться?»
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



Ещё пару лет назад я не рассказывала о том, кем работаю. Если я была на вечеринке или ездила за город - в общем встречалась с людьми, и кто-то спрашивал меня о работе, я обычно отвечала, что работаю с проблемными детьми. Ну, этим-то я и занимаюсь. Только я не вдавалась в подробности. А несколько лет назад я решила, что это… что это наверное глупо, ведь моя работа достойная, стыдиться мне нечего. Я-то ничего дурного не сделала. А людям необходимо знать, что вокруг есть те, кто занимается этими проблемами. Поэтому, когда меня спрашивают: «Чем ты занимаешься?» - а я ведь ещё успела написать несколько книг, и о моей деятельности писали в журнале Лайф, после всего этого как-то трудно было бы спрятаться. Поэтому в конечном итоге я бросила шифроваться.

Когда после светской болтовни про знаки зодиака – я козерог, если кому-то интересно – меня спрашивали о моей работе, я отвечала, что руковожу клиникой для растлителей и жертв сексуального насилия. Буквально половина людей говорили мне такую фразу: «Разве дети не врут?» Даже в 80-е гг. по-прежнему говорят: «Разве дети не врут?» Особенно работники детских учреждений, можете в это поверить? Не забывайте, что все они из Бостона, места, где правит бал психоанализ, поэтому они часто рассуждают об Эдиповом комплексе, о комплексе Электры, они всё это мешают в одну кучу. 25 % говорят: «Как мать позволила такому случиться?», - а оставшиеся 25%: «Как ты можешь этим заниматься?» В итоге получается, что что-то не так либо с ребёнком, либо с матерью, либо со мной.
Очень редко хоть кто-нибудь спрашивает: «Как взрослый человек мог сделать такое с ребёнком?» Или, следуя нашим стереотипам: «Как мужчина мог сделать такое с ребёнком?» На сотню человек найдётся только один, кто задаст подобный вопрос.

Наша профилактическая работа несёт в себе систематическую ошибку. В роликах по радио и телевидению, в газетах и журналах говорится две вещи: «Дети, говорите "нет"» и «Матери, будьте бдительны». Откуда вообще появилась мысль, что растлитель спрашивает ребёнка? Я хочу сказать, что это странно - так думать. Конечно, дети должны знать, что они могут сказать «нет», но этим не должно всё ограничиваться. По сути, это означает, что если ребёнок сказал «нет», но его не послушали, то это плохой ребёнок. То есть весь груз ответственности взваливают на ребёнка. Раньше ему говорили «все хорошие дети слушаются», а теперь «все хорошие дети умеют говорить "нет"». Этот двусмысленный разговор ставит ребёнка в тупик. Большинство растлителей, с которыми я работаю, первый раз были очень милы и спрашивали разрешения. Многие дети, знакомые с профилактическими программами, отвечали «нет». И отвечали твёрдо. Но только растлители всё равно делали задуманное. Очень печально. Или ещё говорят: «Матери, будьте бдительны».

Нужно говорить о другом: «Растлитель не сможет избежать наказания. Это неприемлемое поведение. У него будут последствия, если вы не остановитесь». Я не настолько наивна, чтобы думать, будто человек в процессе растления ребёнка услышит по телевизору нечто подобное и тут же остановится. Мне кажется, это работает по-другому. Так мы начинаем понимать, чья это проблема на самом деле. Это проблема не ребёнка и не второго родителя. Нам действительно нужно работать над тем, чтобы растлители отвечали за свои преступления.

Поговорим о последствиях физического и сексуального насилия. Сейчас мы подробно остановимся на их особенностях, а в конце всё обсудим, и вы зададите свои вопросы. Сегодня утром мы изучаем общую информацию, поэтому у нас так много фактов.

Ну что ж… Миддлтон-Моз и Двенелл и их книга «После слёз» (1). Это прекрасная книга по восстановлению после травмы. Она очень полезна для тех, кто пережил физическое или сексуальное насилие. В ней используется понятие «когнитивный спасательный плот» (2). Днём с теми из вас, кто придёт сюда снова, мы немного поработаем над ним. Хочу напомнить, что это уже не будет записываться.

Итак, каковы же долгосрочные последствия хронического физического и сексуального насилия? Жертвы живут с постоянным чувством вины и ответственности за произошедшее. Это один из способов, который помогает детям пережить насилие. Я расскажу, что происходит с ребёнком, когда его систематически избивают, растлевают или того хуже. Часто ребёнка переполняют очень сильные чувства: боль, гнев, грусть, беспомощность и особенно ощущение случайности происходящего. С вами поступает так тот, кого вы знаете, кому вы доверяете. «Почему же этот человек так поступает со мной? Почему со мной? Если они должны любить меня, почему же им хочется делать со мной такие вещи?» Такие чувства не может вынести ни один ребёнок даже из самой благополучной семьи. Я хочу сказать, что даже будучи взрослыми, если над нами надругались физически или сексуально, мы проделываем то же самое, что делают дети: мы разделяем свой разум и своё тело. Вся жизнь пробегает перед нашими глазами или же мы начинаем думать о каких-то посторонних вещах.

Со мной случилось такое три года назад, когда я упала на лестнице на Гарвард Сквер в Бостоне в Кембридже. Я сильно ушиблась, у меня невероятно болела лодыжка. И вот пока я пыталась встать, я потеряла туфлю. Мне было ужасно больно. Но всё о чём я думала: «Нужно поскорее надеть туфлю, пока её кто-нибудь не утащил». Представляете человека на Гарвард Сквер с одной туфлей в руках? Но, когда тебе так больно, когда ты так сильно травмирован, когда твоё тело… когда ты теряешь контроль над своим телом, и эти чувства переполняют тебя, невозможно оставаться «здесь и сейчас». Даже у взрослого человека в момент физического или сексуального насилия разум и тело теряют связь друг с другом и не воспринимают наличный опыт одновременно. И если уж мы со всем нашим жизненным опытом, со всем нашим развитым эго не можем с этим справиться, что же говорить о маленьких детях?

Дети оказываются в ситуации выбора, когда реального выбора нет. Первый вариант: они могут остаться с этими чувствами - чувствами беспомощности и непорочности, боли и гнева. Но тогда это так, будто вы разоделись, а пойти некуда. Ведь никто не поговорит с ребёнком об этих чувствах. Растлителю это вряд ли интересно. А второй родитель, замкнутый на себе, скорее всего сам зависит от ребёнка, полагается на него, ему не интересны проблемы этого ребёнка. И кто же поможет ребёнку пережить это? А второй вариант - ребёнок может сказать сам себе: «Я не непорочен, я не беспомощен, мне не больно, это не случайно. Это можно контролировать. Всё совершенно правильно, есть причины. Это происходит со мной, потому что я этого заслуживаю, потому что я сам спровоцировал. Это происходит со мной, потому что я на свет родился для таких вещей. Всё так и должно быть».


(1) После слёз: помогая Взрослым Детям Алкоголиков излечиться от их детских травм. Лори Двинелл, Джейн Миддлтон-Моз, 1986 год. After the Tears: Helping Adult Children of Alcoholics Heal Their Childhood Trauma by Lorie Dwinell, Jane Middelton-Moz., 1986

(2) Сами авторы так поясняют это понятие: «Когнитивный спасательный плот – это мысленное осознание того влияния, которое оказывает алкогольная или какая-либо другая зависимая семья на эмоциональную сферу человека. Важно понять, что те качества, которые Взрослые дети приобрели, чтобы выжить в такой семье, те самые инструменты, которые в детстве их спасли, во взрослой жизни могут иметь самые отрицательные последствия» P.99-100 “A cognitive life raft – that is, an intellectual understanding of the emotional impact of growing up in an alcoholic and/or addicted family. It is important for Adult children to understand the characteristics they developed to survive, and that those same survival tools that worked so well in childhood may be having negative effects in their adult lives.”


Это сообщение отредактировал Smudge - 5.06.2012 - 07:03
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



Иногда чувства вины и ответственности дают нам иллюзию, что мы управляем тем, что абсолютно неуправляемо. Ощущения собственной невиновности и беспомощности пережить сложнее, чем взять на себя вину и ответственность и продолжать жить с иллюзией, что я могу управлять тем, что абсолютно неуправляемо. Если какой-то человек… если мы с вами сталкиваемся с постоянным насилием, мы не можем его включить или выключить как свет в комнате. Мы никогда не сможем понять, почему это с нами происходит. Но так или иначе мы научимся справляться с ситуацией. А это означает, что впоследствии, когда мы снова почувствуем, что не можем управлять событиями, что они вызывают в нас боль и гнев, мы снова примем на себя ответственность и вину за них, чтобы … ммм….чтобы просто перетерпеть происходящее.

Вы ещё не устали меня слушать? Нет? Тогда хорошо.

Переживая какие-то потрясения, мы погружаемся в вину и ответственность, чтобы снова поверить, что мы можем управлять тем, что абсолютно неуправляемо. Для выздоровления необходимо постепенно, понемногу начать принимать те ощущения собственной невиновности и беспомощности, которые мы когда-то пытались подавить. Нужно заново найти в себе эти чувства, снова их пережить. Я попозже расскажу индийскую притчу об этом.

Я заметила, многие из присутствующих чихают и подкашливают. Кажется, тут какие-то проблемы с кондиционером, я тоже себя неважно чувствую. Ну ладно.

Кроме того, жертвы систематического физического и сексуального насилия не знают безусловной любви. Наверное, многие из вас… все присутствующие знают, что в здоровой семье … ммм ... в семье без подобных проблем любовь ни от чего не зависит. Можно ненавидеть грех, но любить самого грешника. Можно просто объяснять детям, как они могут исправить своё поведение, и при этом не нарушать их границы.

Что же происходит с теми, кто вырос в проблемных семьях, где любовь зависела от многих обстоятельств? Нас любили, когда мы соответствовали ожиданиям родителей, а когда у нас это не получалось, любовь пропадала. Хуже того, эти ожидания менялись ежедневно. Их не проговаривали, и их невозможно было предугадать. Мне очень легко понять, почему многие из нас любят азартные игры. Потому что как раз на азартные игры и похожа эта ситуация. Как будто вы участвуете в лотерее, как будто рискуете всем, что у вас есть. Если вы правильно догадались, чего от вас сегодня хотят, вас любят, и это так приятно, что вам снова и снова хочется испытать это чувство. Но если вы не отгадали, любовь исчезает.

Очень сильно меняется наша способность доверять людям. Когда мы вырастаем, мы перестаём верить хорошему отношению. Мы знаем, что оно изменчиво как ветер. Иногда мы просто не видим, что кто-то может не одобрять наше поведение, может вообще его не принимать, но по-прежнему любить и ценить нас, что этот человек не отвергает нас, не пытается как-то наказать.

Это находит своё отражение в терапии. Самый лучший способ заставить уйти из терапии человека, пережившего физическое и сексуальное насилие, - с самого начала окружить его абсолютно безусловным хорошим отношением. Такие люди сразу же уйдут. Поэтому так важно занять нейтральную позицию и комфортно в ней себя чувствовать, и, будучи клиентами, самим просить об этом.

В первую очередь перед нами человек, переполненный ощущениями вины, ответственности и собственной порочности. Вопрос времени, как быстро это заметят окружающие. Они увидят, насколько этот человек виноват, насколько он порочен и плох, и разочаруются в нём, и ему будет очень больно. И вот когда в самом начале знакомства, ещё до того, как в отношениях появляется доверие, кто-то сразу же начинает напирать на нас своим прекрасным безусловным хорошим отношением, всей своей любовью, ещё даже хорошенько нас не узнав, мы словно оказываемся на пьедестале, падать с которого будет ещё больнее, чем обычно.

Дети, пережившие насилие, постепенно понимают, что бесплатный сыр есть только в мышеловке. Нельзя получить что-то просто так. Поэтому они задумываются: «Что этот человек на самом деле делает? Что он хочет взамен? Последний, кто был добр ко мне, потом сделал мне очень больно. Так что он замышляет, в какую ловушку пытается меня поймать?» Физическое и сексуальное насилие лишает детей веры в добрые намерения окружающих.

Нужно будет долго оплакивать произошедшее. Мне кажется, здесь подходят модели Кюблер-Росс (3) или Боулби (4) и др. Переживание горя – это и есть процесс выздоровления. Посмотрите на все свои утраты - их нужно оплакивать. Если вы заботились об эмоционально-зависимых и контролирующих родителях, если вам приходилось быть маленькой женой или маленьким мужем, маленькой мамой или маленьким папой – то вы лишились детства.

Мы утратили контроль над собственным телом, утратили веру в хорошее отношение других людей. Пройдя через сексуальное насилие или физическое насилие с сильным сексуальным оттенком, мы утратили возможность самостоятельно выбрать своего первого сексуального партнёра. Жертвы сексуального насилия часто вспоминают человека, которого они сами выбрали для первого сексуального опыта. Это важный этап развития. Даже если вам по каким-то причинам сегодня не нравится этот выбор. Важна сама возможность самостоятельно выбирать сексуальных партнёров. Особенно способствует исцелению внимательное отношение к такому выбору. Так же как и осознание, что сделать его теперь в вашей власти.

Хотя, конечно, выбор самого первого контакта уже невозможен. Этого не вернуть.

Так что есть очень много утрат, которые нужно начать оплакивать.


(3) Элизабет Кюблер-Росс (Elisabeth Kübler-Ross) в своей книге «О смерти и умирании» (On Death and Dying) 1969 г. описывает пятиступенчатую модель переживания горя, связанного с известием о смертельной болезни. Эта модель основана на её собственных наблюдениях, Элизабет провела более 500 интервью с пациентами, находящимися на пороге смерти. По её мнению, процесс переживания горя, утраты, крайней скорби или смертельной болезни проходит несколько не всегда последовательных этапов, которые в английском языке носят название DABDA по первым буквам в названии каждого этапа: Denial - отрицание, Anger - гнев, Bargaining - торги, Depressian – депрессия и Acceptance - принятие.
(4) Также существует модель Джона Боулби (John Bowlby) – 4 стадии горя. Первая стадия длится от нескольких часов до недели. Это стадия оцепенения. Часто она сменяется вспышками гнева и крайнего отчаяния. Следующая фаза длится от нескольких месяцев до нескольких лет. Это стадия тоски. За ней следует стадия полной дезориентации и безысходности. Дальше уровень дезориентации постепенно спадает.
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



Итак, с образом перевёрнутой семьи, где мы были маленькими матерями и жёнами, отцами и мужьями, связано то, что я называю «расстройством развития». Это значит, что сейчас в чём-то мы взрослые люди, а в чём-то другом - остановились в развитии на этапе получения травмы. Почти нет промежуточных состояний.
Так в человеке, пережившем насилие, рождается ощущение отсутствия собственной личности. Кто я? Я такая замечательная нянька и сиделка или я человек, уцелевший среди всех несчастий и невзгод? А может я ничтожество, которое не в состоянии найти себе друга? Что из этого - я? Что ж, на самом деле один и тот же человек может быть и тем, и другим. Один из этапов выздоровления заключается в том, чтобы как-то заполнить эту брешь, сделать её менее ярко выраженной.

Когда я начинаю работать с кем-то… скажем, я работаю с человеком, который пережил физическое и сексуальное насилие, которому уже двенадцать лет, но для него весь этот ужас начался в четыре года. Я понимаю, что в терапии к такому человеку нужно относиться, словно ему по-прежнему четыре. Ещё очень многое нужно пройти. Потому что существуют определённые задачи раннего развития, которые все мы проходим. Нам помогают их решить, ответы на них не присущи нам от рождения. Рядом с нами должен быть взрослый человек, который буквально возьмёт нас за руку и поможет нам их пройти.

Если вы выросли в проблемной семье, возможно, ваши родители сами так никогда и не решили эти задачи раннего развития, поэтому они просто не могли вам помочь. Можно ли одолжить деньги, которых нет? Никогда не поздно вернуться к этим задачам и решить их.

Нужно понимать, в некотором смысле такой ребёнок психологически находится уже в довольно зрелом возрасте: из двенадцати лет своей жизни, последние восемь он был вынужден быть чьим-то любовником. Невыносимо думать об этом, многие люди только в двадцать-тридцать лет начинают с этим работать. Но опять же, со всеми нерешёнными задачами вы столкнётесь во взрослой жизни. Как вы станете отличать собственные потребности от потребностей других людей? Что вы будете делать, когда чужое прикосновение – совсем неважно, насколько приятным оно будет, насколько сами вы будете желать его – заставит почувствовать, будто вас загнали в угол и пытаются принудить к чему-то?

Давайте обсудим несколько таких задач раннего развития – на самом деле их очень много – но давайте поговорим только о нескольких, которые вы не сможете решить в дисфункциональной семье.

Что значит прямо говорить «нет»? Раньше этот этап называли «ужасные 2 года», теперь это уже «потрясающие 2 года». Всё дело в том, как посмотреть на двухлетнего ребёнка и его отношение к миру вокруг. В этом возрасте всё держится на слове «нет». Оно даёт вам невероятное чувство силы и стойкости. Вот представьте, как себя чувствует малыш, говоря «нет» человеку, который в шесть раз его больше, когда этот человек уважает его «нет», когда он отступает, когда малыша уже не заставят есть шпинат и сию минуту идти в постель. Или – и это ещё более значимо – когда малыш может осадить этого человека, не дать ему обнять себя, если ему этого не хочется. И вот это так просто, так просто почувствовать невероятную власть над ситуацией.

Мы выросли в дисфункциональных семьях, где нам не разрешали говорить «нет». Нас никто этому не учил. И уж точно никто не говорил нам того, что слышат некоторые дети: «Ты говоришь «нет» лучше всех на свете», «Ты просто замечательный маленький нехочуха». Конечно же, нас никто не хвалил за это. Когда один из родителей растлевает ребёнка, ему или ей совершенно не нужно, чтобы ребёнок научился говорить «нет». В то же время другому родителю или взрослому в семье – если такой вообще имеется – тому, кто переложил заботу о собственном физическом и эмоциональном благополучии на ребёнка, тоже не нужно, чтобы ребёнок умел говорить «нет».

Игра – это одно из тех занятий, с которым совершенно незнакомы дети, выросшие в атмосфере физического или сексуального насилия. А ведь игра имеет огромное значение на протяжении всей нашей жизни, и особенно в детстве, потому что помимо прочего, играя, мы учимся получать наслаждение от нашего тела, не связанное с сексом. Игра помогает почувствовать удовольствие в теле, узнать своё тело, полюбить его, ощущать себя в нём комфортно вне секса. Это такой абсолютно несексуальный способ получить наслаждение.

Но большинство из нас скорее всего были слишком заняты заботами о других людях, чтобы пойти и поиграть. И, уж конечно, никто не поощрял нас заводить друзей.

Теперь об умении заводить друзей. Этому нужно долго и долго учиться. Если вы когда-нибудь занимались воспитанием детей, вам хорошо известно, что в этом умении нет ничего врождённого. Детей нужно учить выбирать себе друга, поддерживать с ним отношения, общаться с другом, разрешать конфликты, справляться с завистью и ревностью. Но в дисфункциональных семьях столько разных тайн, что вряд ли кому-то понравится, если по дому будут бегать толпы маленьких детей. Поэтому многие из нас просто пропустили этот этап.

Когда я вела группы для жертв сексуального насилия от 13 до 19 лет, каждые 6-8 недель мы устраивали игры раннего развития. Называли мы их «Путешествие в чувства». Понятное дело, я не говорила девочкам, как они называются, потому что большинство детей, с которыми я работаю - это дети, прошедшие школу улиц, это малолетние преступники, которые слишком хорошо знают жизнь. Они бы просто не стали играть в игру с таким названием.

Несколько лет назад я была… когда я только начала свою последнюю группу… сейчас я все время работаю в паре с мужчиной как котерапевт, но тогда я работала в паре с женщиной... Я руководила её докторской, и она была старше меня на 20 лет. Я оказалась в ситуации любопытного переноса. Понимаете, обычно у нас есть мама и папа, мы с коллегой были как мать и бабушка. Когда ты не получаешь что-то от мамы, к кому ты пойдёшь? Конечно к бабушке. Был просто ад какой-то, кошмар.

Однако в октябре мы начали группу. Приближались Рождество и Ханука. Согласно моей теории, мы должны были вернуться назад к нерешенным задачам раннего развития. Я поручила Нэнси – это замечательная женщина, которая из своих двоих детей вырастила двух абсолютно здоровых взрослых, её вклад в помощь нашим пациентам был просто неоценим – так вот, я попросила её придумать, чем бы мы могли заняться на нашем первом «Путешествии в чувства». Через 6 недель должна была быть Ханука и рождественская вечеринка, и что же мы будем делать? Конечно, нам предстояло наряжать ёлку, дарить друг другу подарки, но всё это занимает не так много времени. И вот Нэнси подумала, пришла и сказала мне: «Я собираюсь печь сахарные печенюшки. Можно делать их в форме Звезды Давида, Санта Клауса или ёлки. Я принесу глазурь и помадку и всякие такие штуки. Девочки станут раскрашивать печенье, вот на это и уйдёт час или полтора времени». Про себя я подумала: «Боже милостивый! Как-то она уж совсем на ранние этапы развития хочет вернуться. И потом нам сильно повезёт, если девочки не засунут эти раскрашенные печенюшки прямо ей в глотку». Я попыталась предупредить её, но она совершенно точно решила заниматься именно этим. Ну, я решила: «Подумаешь! Если что – вызовем полицию».

И вот началась рождественская вечеринка. Отмечали мы Рождество и Хануку. Началось с того, что дети взяли помадку и глазурь, смешали их в разноцветную кучу и стали намазывать друг на друга. Вот такая задача раннего развития. А потом они словно двигались по своей жизни год за годом. Двигались они быстро, смышлёные девочки. А со смышлёными девочками всегда много хлопот. Наконец они стали раскрашивать печенье. Надо сказать, что всё это время фоном из проигрывателя орали Twisted Sister что-то о том «как я хочу убить свою мать». Это добавляло оттенок уголовщины к нашим играм раннего развития.

Но, понимаете, было что-то такое, что происходило между этими восeмью девочками. Я тогда про себя подумала: «Поразительно, что никто никогда не занимался с ними подобным». Я хочу сказать, что им было по 15, 16 и 17 лет. И всё же тогда они впервые в жизни делали что-то такое. Я сказала себе: «Да быть такого не может. Какие-то странные предположения». Поэтому я их самих спросила. Я оказалась права, никогда раньше они не делали ничего подобного. Никто и никогда не нашёл для них и пары часов, чтобы сесть всем вместе, испечь печенье и раскрашивать его.

Наше «Путешествие в чувства» оказалось одним из самых удачных, за всё время не было потом ни одного столь мощного, столь полезного опыта. А потом мы бегали, смеясь, и раздавали наше печенье персоналу, прохожим, людям в метро. Надеюсь, теперь, если к вам подойдёт взволнованный подросток и протянет печенье, вы знаете, что нужно его взять. Не ешьте его, конечно. Но обязательно возьмите.

(6 ) Twisted Sister - американская глэм-метал группа из Нью-Йорка.
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



Существует очень много задач раннего развития, к решению которых можно вернуться в более зрелые годы. В процессе терапии или в каких-то иных ситуациях можно вернуться на несколько лет назад и научиться тому, что мы пропустили, будучи детьми.

Мне кажется, очень часто нас - жертв насилия – воспринимают как людей больных, людей с тяжёлой патологией. Особенно часто говорят о пограничных состояниях и зависимой личности. Такие ярлыки к нам легко прилипают. Но я думаю, можно взглянуть на проблему по-другому: мы отстаём в развитии. Наше неумение заводить друзей отнюдь не часть нашего характера. Наша неспособность прямо сказать «нет» тоже не черта нашего характера. Мы говорим «нет» через гнев, через злоупотребление алкоголем или наркотиками, мы говорим «нет», уходя в себя, скрываясь и прячась, но это не черта нашего характера. Иногда нужно время, чтобы научиться просто говорить «нет» и сохранять спокойствие, и быть уверенным и рассудительным, и совсем не чувствовать вины за собой. Просто научиться выстраивать границы и уважать их. Это не потому, что мы больные. Часто мы просто отстаём в развитии, никто так и не научил нас этим ранним навыкам, которые теперь нам так нужны. Никогда не поздно найти кого-то, кто покажет вам, как это делается, кто поможет вам пройти через всё это.

Я хочу рассказать о кайнофобическом поведении (7), характерном для людей, переживших насилие. Сексуальное и физическое насилие причиняет боль. И есть два способа справляться с этой болью во взрослой жизни. Они не исключают друг друга, мы можем переключаться с одного на другой.

Первый способ: можно всячески избегать боли, жить так, чтобы не оказываться в ситуациях, где испытать боль возможно. В Бостоне живёт Терри Хант, он ведёт великолепные семинары для взрослых детей из дисфункциональных семей. Он говорит, что избегать боли, жить так, чтобы не было больно, контролируя каждый нюанс даже в ситуации, когда почти невозможно испытать боль - это как будто ехать в машине по дороге и всё время смотреть только в зеркало заднего вида. Вряд ли что-то из этого выйдет. Невозможно двигаться вперёд, глядя только в зеркало заднего вида. Дело в том, что это уже случилось – нам уже сделали больно, мы пытаемся избежать того, что уже случилось. Никогда уже не будет так плохо, я хочу сказать, что мы иногда не понимаем, что худшее позади, оно уже прошло. Так плохо не будет больше никогда. Конечно, страшные вещи могут произойти, когда мы повзрослеем: нас могут взорвать террористы, мы можем стать жертвой любого преступления, наши любимые умирают и бросают нас, много ужасного может случиться с нашими детьми. Но кое-что изменилось: теперь у нас есть силы и разум, у нас есть понимание, у нас есть возможности, нам есть к кому и куда обратиться. Этого всего не было, когда нам было 4 года, или 5, 6, 11, 12, 17 лет. Тогда не было, но есть сейчас. Поэтому получается, что мы пытаемся избежать того, что давно случилось. Иногда на пути выздоровления возникает такой парадокс: когда с нами происходит худшее из того, что вообще могло случиться, нам становится легче.

Второй вариант: мы иногда пытаемся воссоздать эту боль, чтобы преодолеть её; мы возвращаемся назад к нашей травме, чтобы как-то совладать с ней. И это называют кайнофобическим поведением. Я расскажу вам историю, которую рассказываю, когда сталкиваюсь с таким поведением. В терапии я часто обращаюсь к медиа: я пользуюсь примерами из кино и телевидения и т.д. Я рассказываю историю из фильма "Охотник на оленей". Сама я никогда не видела этот фильм, там убивают оленя, я бы не смогла на это смотреть. Но вот я слышала, что именно таков сюжет фильма, неважно, правда это или нет, важно, что это работает.

Трое американских солдат оказываются во вьетконговском лагере для военнопленных. Вьетконговцы играют с ними в русскую рулетку. Первый парень, которому предлагается сыграть, Роберт Де Ниро. Он должен поднести пистолет к голове и спустить курок. В русской рулетке ты никогда не знаешь, где сейчас патрон, в этом и суть. Такой большой крутой парень, ну вы знаете Боба Де Ниро. Он спокоен, собран, никакого позёрства, подумаешь - ерунда какая. Подносит пистолет, спускает курок, а пули нет. Пока с ним всё в порядке. Теперь очередь второго парня – Кристофера Уолкена. Так же, как и Де Ниро, он очень спокоен, невозмутим и собран, и для него это тоже ерунда, и он без всякого позёрства подносит пистолет к голове, спускает курок, пули нет и здесь, так что пока с ним всё хорошо. Наконец третий парень – Джон Сэвидж. Джон Сэвидж мал ростом, и он реагирует так, как реагировало бы большинство из нас: он плачет, рыдает, у него происходит декомпенсация, его трясёт, он полностью потерял контроль над собой. Он не может поднести пистолет к своей голове, тогда Де Ниро и Уолкен… ммм... они… они подначивают и дразнят его, они говорят: «Ну давай же, покажи им, что они придурки! Давай, будь мужиком! Сделай это! Давай! Давай! Давай!» В конце концов Сэвидж подносит пистолет к голове, спускает курок, и здесь тоже нет пули. С ним всё хорошо. Не зря Де Ниро дали Оскар, он же смышлёный парень, он понимает, что в барабане остались две пули. Он выхватывает у Сэвиджа пистолет, стреляет и убивает вьетконговцев. Все трое убегают.

Хочу остановиться на этом моменте и отметить, что Де Ниро находит выход из своей травмы, он убивает обидчика. Это не значит, что нужно пойти и убить своих обидчиков. Но я хочу кое-что объяснить по поводу возвращения ваших чувств к их источнику. Ничего хорошего не получится, если мы будем вымещать наши чувства на людях, которые не имеют к ним никакого отношения. Де Ниро нашёл выход из своей травмы, потому что вернул свои чувства их источнику. Джон Сэвидж всё это время оставался со своими чувствами, он переживал их. Он не сдерживал себя, не подавлял, не пытался отстраниться. Он всё время был «здесь и сейчас», всё время он сохранял целостность своей личности, он знал, насколько ужасно было происходящее, и он выражал свои чувства. Но у Кристофера Уолкена не было ни того, ни другого. Так совпало, что именно у него были серьёзные проблемы с употреблением.

Все они убегают. Де Ниро и Сэвидж возвращаются в Пенсильванию, чтобы там убить оленя, и теряют связь с Кристофером Уолкеном, они не знают, где он. Сэвидж не вылезает из госпиталей, ему требуется очень много денег, он… а… а Кристофер Уолкен всё время шлёт ему деньги, очень много денег для оплаты по счетам за лечение. Они по-прежнему не знают, где он, понятия не имеют, откуда он берёт все эти деньги, и это их сильно беспокоит. Тогда Де Ниро уезжает искать его. И он находит его в закоулках Сайгона, где Уолкен на деньги играет в русскую рулетку. И однажды он вышибает себе мозги. Это кайнофобическое поведение. Так люди раз за разом возвращаются обратно к своей травме. Как будто они ничего не чувствуют.

Попытка контролировать свою травму и возвращение к её источнику сами по себе не несут ничего хорошего. Важно делать это посредством терапии, через схожие практики, через работу в группах самопомощи. Существует рабочая тетрадь Кэтрин Тессмер «Нарушить молчание» (8 ). Это прекрасный материал для того, чтобы вернуться к травме, проработать её и услышать слова, которые должны были быть сказаны ещё тогда, в самый первый раз: «Это не твоя вина. Ты не один. Я тебе верю. Мне очень жаль». Это значит правильно пережить этот опыт, пережить его, когда есть безопасное место, где вы наконец сможете испытать все те чувства, которые должны были испытать ещё тогда. Но кайнофобическое поведение и проблемы возникают у нас тогда, когда мы воссоздаём травму, как будто мы ничего не чувствуем. Когда мы воссоздаём травму, постоянно заглушая наши чувства.

(7) кайнофобия (греч. kairos - новый + phobos - страх) - навязчивый страх (боязнь) по отношению к новым объектам, ситуациям, знакомствам.

(8 ) Tessmer K. Breaking the Silence; A Workbook for Adult Children of Alcoholics. - A.C.A.T. Press, 1986. – 134 p.
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



Я часто вижу, как подростки ездят автостопом, я знаю женщин, которые из сотни собравшихся мужчин могут выделить одного – сексуально опасного, и знаю мужчин, которые из всех собравшихся выбирают только эмоционально-зависимых и контролирующих женщин. Понимаете, мы часто воссоздаём наши травмы, как будто они не вызывают в нас никаких чувств. «Я не боюсь. Мне не о чем волноваться. Я не злюсь. Я не думаю, что кто-то может меня обидеть. Я контролирую происходящее». Возникает иллюзия, что я сама делаю выбор, я сама иду к этому человеку, я сама создаю такую ситуацию, и значит, я могу управлять тем, что абсолютно неуправляемо. Ничего хорошего из этого не выходит.

Давайте обсудим, как работает память, как к нам возвращаются подробности случившегося, как мы вспоминаем свои чувства. Это будет последняя часть моего выступления, дальше я отвечу на ваши вопросы.

Ко мне за помощью обращаются взрослые люди, пережившие насилие, мужчины и женщины, у 80% из них воспоминания вытеснены из сознания, около 80% не помнят событий, связанных с сексуальным насилием. Редко кто-то может сказать, когда всё это началось. Обычно помнят, когда всё это кончилось. Дело в том, что насилие заканчивается на более поздних этапах развития, и, как правило, с его окончанием связана какая-то травма: насилие прекратилось, потому что вы ушли из дома, уехали, забеременели, вышли замуж или женились, опеку над вами передали социальным службам, вы заявили на своего обидчика и его посадили.

Иначе говоря, прекращение насилия связано с каким-то травмирующим надломом, не всегда, но часто. Обычно никто не может сказать, когда всё началось, трудно вспомнить все сексуальные соприкосновения, какие имели место. Приходится работать с отдельными картинками: есть маленькие кусочки, и мы пытаемся их соединить.

Так происходит в частности потому, что дети, проходя через физическое и сексуальное насилие, разделяют своё тело и свой разум. Сознание и разум покидают тело, они уходят ради собственной безопасности, а тело остаётся, чтобы принять на себя насилие. Итак, разум и тело теряют связь друг с другом. Часто я слышу: "Я притворялся, что сплю", "Я делала вид, что всё это происходит не со мной, а с моим воображаемым другом, я просто смотрю", "Я считал цветы на обоях, пятна на потолке", "Я надевала две пижамы", - и тому подобное.

Даже если человек многого не помнит, можно догадаться о том, что с ним происходило во время сексуального и физического насилия, по его медицинским записям, по тому, что стало происходить с его телом, когда он вырос. Например, если кто-то… эээ... если оральный секс был частью сексуального насилия, человек страдает хроническими инфекциями горла, его могут мучить хронические проблемы ротовой полости, которые не поддаются традиционному лечению, или он просто ощущает напряжение в этой области. Дети, которых жестоко избивали или удерживали и не давали шевелиться, - как во время сексуального, так и во время физического насилия - часто испытывают слабость в руках и ногах, проблемы с подвижностью и кровообращением, проблемы с функционированием конечностей. Сексуальное насилие влечёт за собой множество недугов органов таза: болезни почек, прямой кишки и т.д. Так что случившееся с нами живёт в нашем теле до тех пор, пока мы не сделаем что-то, чтобы освободиться от этого опыта.

Кроме того, мы часто испытываем ненависть к собственному телу. "Если бы не моё тело, всё было бы в порядке. Если бы не моё тело, со мной ничего бы не случилось. Тело меня предало". Можно убежать от обидчика, уйти из дома или уехать из города, можно покинуть место преступления, но оставить своё собственное тело не может никто. Наше тело – это постоянное напоминание. И здесь кроется возможность заново соединить тело и разум.

Ко мне приходят люди с подавленными воспоминаниями, и им хочется знать, будет ли всё как в фильме "Сибил" (9). Часто это первый вопрос, который я слышу. Серьёзно, самый первый. Потому что они уверены, что если они не помнят, значит они серьёзно больны и сошли с ума, или у них шизофрения, или раздвоение личности. Им нужно убедиться, что я знаю, что делаю.

Я всегда говорю, что расстройство памяти - это очень здоровая защитная реакция, нет ничего лучше. Если воспоминания не возвращаются, нужно очень бережно к этому относиться, нужно это уважать. Я абсолютно против того, чтобы форсировать восстановление памяти.

Видите ли, когда мы были маленькими, что ещё нам оставалось делать? Тогда и в тех обстоятельствах ничего лучше и придумать нельзя было. Что мы могли делать? Могли оставлять пометки, записывать на бумаге, чтобы потом почитать? Конечно же, забыть было наилучшим решением.

Но потом эти защитные реакции становятся бесполезными, они есть, но не приносят никакого толка. От них возникает больше проблем, чем пользы. Это примерно так, как описывает Джанет Ясин: "Что бы вы делали, если бы я попросила не думать про слово СЛОН? Что бы ни было, не думать про слово СЛОН. Что бы вы сделали?" Вы бы стали думать о нём, или же о том, как нельзя о нём думать. И больше ничего. Всю свою энергию вы бы потратили на одно из двух, и у вас не осталось бы сил ни на игры, ни на веселье, ни на отношения и работу, всё бы шло только на то, чтобы забыть это слово.

Как будто сидишь на доверху забитом чемодане. Представьте, что уезжаете в отпуск - много ли людей вообще уезжают в отпуск - ... но так или иначе... чисто теоретически представьте, что вот вам нужно ехать в отпуск, вы засунули в чемодан слишком много вещей, и вы сидите на нём, пытаясь хоть как-то застегнуть его. Вы измучаете себя, потратите уйму времени в бесполезных попытках его застегнуть.

Одно время я работала в центрах предварительного заключения, сейчас я веду группы для несовершеннолетних преступников. И вот однажды у нас было собрание по поводу запуска группы, и один ребёнок спросил: "Все эти вещи уже в прошлом. Зачем снова их вспоминать? Почему бы просто не забыть их окончательно и начать просто жить?" Я тогда воспользовалась аналогией Джанет и сказала: «Что бы вы сделали, если бы я попросила не думать про слово СЛОН?" Парнишка немножко подумал, ему было лет 17. И он ответил мне: "Леди, если бы вы сказали мне не думать про слово СЛОН, я бы не думал про слово СЛОН. Я сделаю всё, что вы скажете".

Поэтому мне пришлось придумать что-то новенькое специально для центров предварительного заключения. До этого ничего подобного в ответ на эту аналогию я не получала. Немножко другое поколение.

(9) "Сибил" (Sybil) 1976 г. с Салли Филд в главной роли. В фильме рассказывается о женщине, страдающей диссоциативным расстройством личности.
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Взрослый Ребёнок  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



один из нас
***

Профиль
Группа: Форумчанин
Сообщений: 198
На форуме: 15 лет, 1 месяц, 12 дней



К вытеснению воспоминаний нужно относиться бережно. Важно понять, что воспоминания, мысли и чувства вернутся только тогда, когда это будет абсолютно безопасно для нас. И ни минутой раньше. У нашей памяти собственное чувство времени.

Поэтому, когда человек начинает вспоминать, я всегда спрашиваю, что хорошего случилось в его жизни, что дало ему чувство безопасности, благодаря которому стали возвращаться воспоминания. Почему сегодня, а не полгода назад, почему не два года назад, почему не пять лет назад? Часто люди ищут какой-то формальный повод: «Мне попалась статья о сексуальном насилии», или «На улице подбежал ребёнок, похожий на меня», или «В кино показывали сцену изнасилования, и это натолкнуло меня на воспоминания». Но, видите ли, сцены изнасилований показывали в кино с самого первого фильма, с «Рождения нации», который помимо прочего был ещё и чудовищно расистской картиной. И всегда были дети похожие на нас, и давным-давно появились статьи о сексуальном насилии. Всё это похоже на причину, но причиной не является.

Воспоминания о прошлом – это боль и потрясение. Но необходимо понять, что же такое сейчас дало нам достаточное чувство безопасности. Часто это терапия. Это консультации. Это группы самопомощи. Иногда это наши друзья или возлюбленные. Бывает, это переезд в более спокойный район или продвижение по службе, или большее количество денег. Новые возможности, которые позволяют нам сделать этот шаг. Но я не советую торопиться. Нужно ценить эту защитную реакцию и понимать, что она у вас будет до тех пор, пока она вам необходима. А когда необходимость пройдёт, защита начнёт понемногу исчезать.

Я часто пользуюсь сравнением из научной фантастики и рассказываю о криогенных капсулах. В них можно заморозить неизлечимо больных, а когда появится лекарство, вас вынут, дадут его и вылечат. Вы сможете жить дальше. Может, конечно, только через 300 лет, но ничего страшного.

Здесь всё так же: чувства и мысли, связанные с сексуальным или физическим насилием, не пропадают. Память и чувства остаются с нами, они словно проходят глубокую заморозку. Они живут глубоко внутри, пока не наступит безопасный момент.

Чувства, которые мы испытываем, когда воспоминания возвращаются к нам, это те самые чувства, которые мы испытывали в момент травмы. Это очень важно понять. Не думаю, что мы достаточно говорим об этом. Я приведу пример.

Чувства, которые мы испытываем, когда воспоминания возвращаются к нам, это действительно те самые чувства, которые мы испытывали в момент травмы. Именно они оттаивают, именно они выходят на поверхность. Вот мой пример. Когда я вела частные консультации, по вторникам ко мне приходила женщина. Она... однажды вечером, когда она уже ушла, у неё случилась вспышка памяти, она вспомнила, как её изнасиловали. Раньше она ничего не помнила об этом. Вообще ничего. Она не позвонила мне, она не рассказала подруге, она не рассказала возлюбленному. Всю неделю её мучили разные чувства, сами можете представить: физическая боль, что часто случается, очень много гнева, отвращения, много грусти и обиды. Но самое главное чувство было самобичевание. Она всё время говорила себе, буквально терзала себя словами: «Вокруг есть люди, с которыми я могу поговорить об этом. Я могла бы позвонить Линде, могла бы поговорить с друзьями, могла бы рассказать возлюбленному. Но я ничего этого не делаю. Значит, я больная, безвольная, я заслуживаю того, что сейчас испытываю. Если бы я только смогла протянуть руку за помощью, всё бы кончилось. А раз нет – тогда я заслуживаю всего того, что сейчас меня мучает».

Это ещё одна вариация чувств вины и ответственности, которые дают нам возможность взять под контроль то, что абсолютно неуправляемо. На следующий вторник она пришла ко мне и рассказала о том, что вспомнила. В ходе разговора выяснилось, что 25 лет назад, когда она маленькой девочкой жила в сельской местности, она свято верила, что если бы только она смогла рассказать хоть кому-то – священнику, учительнице, кому-нибудь – о том, что творилось в её семье, всё тут же бы закончилось. И тот факт, что она так никому и не рассказала, означал, что она всё это заслужила, что она виновата сама. Большинство взрослых в её семье достигли той стадии алкоголизма, на которой уже были неспособны вести нормальную жизнь, они не работали, у них было много детей, они страдали от крайней нищеты и невероятных масштабов физического и сексуального насилия. Если бы снимали фильм об этой семье, в нём непременно бы играл Шон Пенн. И на самом-то деле 25–30 лет назад в той сельской местности вряд ли вообще стоило кому-то рассказывать о происходящем. Я думаю, стало бы только хуже. Её семья могла убить её за это. Вполне вероятно, именно так и случилось бы. Важно, однако, то, что когда мы вернулись назад и смогли разобрать те чувства, она действительно смогла их принять, смогла понять, откуда они взялись, она увидела, что невозможно было что-то изменить и смогла погрузиться в переживания собственной невинности и беспомощности.

Я хочу закончить выступление одной историей. Я уже говорила, что собираюсь рассказать вам индийскую притчу. Эта притча о Вишну. Вишну - царь всех индийских богов. Он и остальные боги живут во дворце. Однажды Вишну уезжает по делам. И к воротам дворца приходит отвратительный грязный маленький злой монстр. Один из богов пускает его внутрь. Этот монстр выглядит таким ужасным – в этот момент маленькие дети обычно комментируют: «Совсем как мой младший брат» - так вот, монстр такой страшный, что боги начинают бояться его. И вдруг они понимают, что перед ними один из тех монстров, которые питаются страхом. Он ест их страх. Ест, ест и ест, и становится всё больше, больше и больше. Он становится таким большим, что боги не на шутку раздосадованы. Они злятся и приходят в ярость. Они пытаются вытолкнуть его наружу. Им всё это надоело. Они просто рассвирепели. Тогда они понимают, что перед ними один из тех монстров, которые питаются гневом. И он становится всё больше, больше и больше. Пока они снова не начинают бояться его. Тогда он снова растёт. Он ест их страх до тех пор, пока не занимает собою весь дворец кроме одного угла, в котором столпились все боги. Возвращается Вишну, и уж он-то знает, что делать. Он понял всё. Он идёт к монстру и жмёт его руку. Он садится с ним пить… безалкогольные напитки, конечно. Он готовит ему ужин. Он садится с ним за стол и разговаривает. Он знакомится с монстром, и они теперь друзья. Пока Вишну делает всё это, он видит, как монстр становится всё меньше, меньше и меньше. И почти совсем исчезает. Теперь монстр меньше Вишну. И останется таким.

Это не история о том, что нужно дружить со своими обидчиками. Возможно, это совершенно неприемлемо. Это история о том, что нужно «подружиться» со своими чувствами по поводу пережитого насилия. Если всё время сдерживать и подавлять свои переживания, то как только вы начнёте хоть немного что-то чувствовать, вам покажется, что чувства накрывают вас волной. Тут и появятся все стереотипы, связанные с психотерапией: вы подумаете, что вы сошли с ума, что вы безумны. Вы решите, что если начнёте плакать, то утонете в собственных слезах. А если разозлитесь, то лопнете от гнева. Вот вам история о том, что нужно «подружиться» со своими чувствами по поводу пережитого насилия. Насилие происходит с нами, но оно не становится неотъемлемой частью нас. И наши чувства – это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства, и мы должны принять эти чувства.

Теперь давайте перейдём к обсуждению.

Вы были очень терпеливы. Спасибо.
Письмо на e-mail пользователю
1/286           0  
Осень  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



Бывалый
***

Профиль
Журнал
Группа: Переписка
Завсегдатай форума
Сообщений: 784
На форуме: 13 лет, 20 дней



Взрослый Ребёнок
спасибо за этот текст!


--------------------
Живу уже полвека

До того, как кого - то искать, ищите себя. Вдруг вы совсем не такие...?

Oписанные в списке черты и Двенадцать Шагoв пoдарили мне нoвую жизнь и пoмoгли oбрести любoвь к себе. (1 Шаг)

12 Шагов
1/179           0  
Красавишна  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



Новичок
*

Профиль
Журнал
Группа: Переписка
Завсегдатай форума
Сообщений: 34
На форуме: 12 лет, 8 месяцев



ie.gif спасибо
Письмо на e-mail пользователю
       0  
Бонита  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



Я есть, и это главное.
***

Профиль
Журнал
Группа: Форумчанин
Сообщений: 268
На форуме: 14 лет, 5 месяцев, 22 дня
В программе:
14 лет, 5 месяцев, 23 дня



Спасибо m0149.gif


--------------------
Ни хочу быть сильной,
Ни хочу быть мудрой!
… станцией спасательной
Ни хочу я быть …
я хочу беспечно просыпаться утром,
нежиться в Надежде, Верить и Любить…
Письмо на e-mail пользователю
       0  
-Verona-  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



Пользователь
**

Профиль
Журнал
Группа: Форумчанин
Сообщений: 86
На форуме: 11 лет, 6 месяцев, 7 дней



Спасибо огромное ie.gif
Письмо на e-mail пользователю
       0  
Виктор85  
Цитировать сообщение

Пользователя сейчас нет на форуме



Бывалый
***

Профиль
Журнал
Группа: Форумчанин
Сообщений: 199
На форуме: 13 лет, 5 месяцев, 20 дней



Спасибо masetkepkoj.gif


--------------------
We can be who we are, and do it the way we do it - today.[COLOR=red]
Письмо на e-mail пользователю
       0  
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:
Текстовая версия этой страницы « Предыдущая тема | Спикерские выступления | Следующая тема »

Опции темы Страницы: (2) [1] 2   
Фильтр авторов:       показать     скрыть    
  Закрытая темаСоздание новой темыСоздание опроса

   
 

Правила форума Правила этого раздела

  1. Каждый спикер (тот, кому принадлежит история выздоровления) открывает для своей истории выздоровления новую тему.
  2. Спикер высказывается о своей личной истории выздоровления и по работе по 12 шагам программы Взрослые Дети Алкоголиков.
  3. Читатели могут задавать вопросы по выступлению спикера.
  4. Читателям запрещено в теме спикера критиковать историю, выражать недоверие его словам и т.п. Обсудить спорные моменты читатель может в личке (PM) со спикером.
  5. В случае если читатель хочет рассказать что-либо о себе, обсудить свою ситуацию и попросить совета, читатель должен написать лично спикеру (PM).
  6. Спикер имеет право отказаться отвечать на любой вопрос читателя.